О чем роман Саши Соколова «Школа для дураков»?
Саша Соколов. Человек-загадка. До недавнего времени о его биографии не было известно практически ничего. Отец Саши — дипломат Соколов, майор ГРУ, агент по кличке “Дэви”, тот самый человек, который по заданию Берии собирал информацию о ядерной бомбе. После того, как его сдали, вся семья была обречена на бесконечные бега. Казни отец Соколова избежал, семью вывезли в Москву. Маленький трехлетний мальчик, родившийся в Канаде, впервые увидел свою настоящую родину. Ему было тяжело: вдруг он столкнулся лицом к лицу с послевоенным обществом, где царила преступность, прежде всего уличная. Ребята со двора травили его, поджигали вещи, издевались. Бежать — главный глагол в судьбе Соколова. Бежать по улице от страшных детей, бежать от родителей, бежать из школы, бежать от службы в разведке, бежать из Союза через Иранскую границу.
Однако судьба распорядилась крайне жестоко — Сашу отправили в психиатрическую больницу, сам он говорит, что для него это была величайшая школа жизни: “Это невероятный живой театр сумасшедших, где сто человек не имеют права днем находиться в палатах, они могут только метаться по коридору туда-сюда, все что тебе остается делать — это прижавшись к стене наблюдать за их лицами, за их речами.” Саша не был болен. Отнюдь. Бросив институт, в который его определил отец, он лишь хотел откосить от армии. После он уволился из газеты и пошел работать егерем в Калининградской области. Именно там он наконец-таки смог взяться за свою первую книгу — самый сложный роман русского модернизма.
Так много самого Саши в главном герое его первого романа “Школа для дураков”. Маленький мальчик, ученик Такой-то, постоянно пытается удрать от большого мира. Текст на грани прозы и стиха. Роман взросления, сотканный из детских страхов, галлюцинаций, памяти, протестов и пронзительной нежности. Соколов так точно передал нам мир сумасшедшего ребенка, что аж страх берет. Перед нами тот самый нескончаемый поток сознания, ассоциаций, впечатлений, переживаний, извилистая река, в которой нарушаются все правила русского языка, где выборки из советских газет соседствуют с библейскими аллюзиями или отрывками подслушанных разговоров. Железнодорожная ветка превращается в ветку сирени, в девушку по имени Вета, в крушение поезда и в конечном итоге в мечту о неразделенной любви. И все это нарушается в один момент, когда автор говорит, что у него кончилась бумага. Писатель вместе со своим героем выходит на тысяченогую улицу в попытке купить новые листы и продолжить свое дело.
По началу кажется, что мальчик с раздвоением личности несет полный бред, но потом начинаешь понимать: мальчик не знает, где живет, в прошлом, в настоящем или в будущем, значит, и смерти для него не существует, потому что все мертвые по прежнему живы, ведь “человек не может исчезнуть моментально и полностью, прежде он превращается в нечто отличное от себя по форме и по сути — например, в вальс, в отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс”. И вот главный герой открывает дверь своей комнаты и оказывается не в коридоре, а в Миланской крепости и общается лично с Леонардо да Винчи, а в следующей сцене он борется с ведьмой-соседкой, а потом вспоминает свои беседы с министром Тревог. То, что кажется чушью — становится откровением, и вскоре мы понимаем, что речь идет не о сумасшествии, а о чем-то совсем другом. Ведь герой, потерявшийся во времени не знает о смерти, то есть не знает и о банальности жизни. В итоге получается, что это мы с вами находимся в школе для дураков с ее ущербными системами и никому не нужными правилами, которые хотят сделать из человека простую частицу толпы, несмотря на то, что в настоящей жизни никаких правил не существует.
Роман о свободе: свободе языка, отложных принципов, роман о силе вдохновения и мечты. Роман о настоящем творчестве. Не зря такой строгий критик, как Владимир Набоков, прочитав его, сказал: “Обаятельная, трагическая и трогательная книга”.
Виктория
